| подвид |
[12:20 | 22-01-2006] |
неслучайные слова: Apple
вообще, конечно, про Apple, как и про любую корпорацию (столь богатую евангелистами и просто фанатиками), писать можно постоянно, и, видимо, многие, кстати, так только и делают. я, впрочем, не претендую, но просто развлекаюсь:- про свежие MacBooks говорили уже многие (а кое-кто даже и сравнил на скорую руку) -- т.е. теперь совсем неинтересно, почти скучно и, казалось бы (хоть и не всем), overpriced -- разве что снова ждать, да;
- еще iLife'06: во-первых, "скромный" (больше 6 GB -- almost twice the size of iLife'05) размер, а во-вторых, нововведения, конечно: это и увеличенное быстродействие, и функциональность (iPhoto'06 размером ~400 MB существенно проигрывает случайному конкуренту -- зато красиво), и photocastng, и симпатичный iWeb (~500 MB) -- одним словом, праздник. я, правда, решил как раз даже удалить прошлогодний, а не установить свежий;
- ну, и хваленное быстродействие тоже -- понятно, что Intel® Core™ Duo будет быстрее, но вот когда? сейчас не получается.
к тому же -- отчего все-таки сопутствует такое ужасное сектанство? успех ли это отдельной маркетинговой модели, радость от покупки множественных сопутствующих gadgets, кажущаяся дешевизна или именно настроение target group -- неких мифических узкоспециализированных мультимедиа-профессионалов, столь долгое время пользовавшихся замечательной платформой (без multitasking & multiuser, хо-хо -- ведь первая Mac OS X Public Beta вышла только в 2000 году)? не знаю, да и не думаю, что кому-нибудь в самом деле был бы интерсен количественный фактор всех этих слагаемых в общей сумме. куда интереснее сама продукция, и то, что с ней можно сделать.
хотя все равно смешно.
|
|
| ...в дюнах |
[14:03 | 22-01-2006] |
неслучайные слова: кино
посмотрел наконец-то (не прошло и года) "A History of Violence", про который все почему-то восторженно, а я, получается, совсем иначе: и Кроненберг здесь другой (отличный как от"Crash", например, или "Dead Ringers", так и от много другого), и сюжет уж в самом деле комикс с присущей прямолинейной незатеийливостью, где поступки героев отдают сомнамбулическим неосознаным бредом -- как если бы вдруг не люди, но наконец похитители тел, и отдельные даже кадры выглядят на общем фоне лишь a kind of homage себе ли, другим.
я где-то соглашусь: случайный выстрел может кое-что изменить, а случайная дверь так и просится быть открытой, все верно. но отправляясь в путешествие за самим собой, можно найти в итоге другого человека -- неожиданного актера-дублера из чужой роли. и отправляя следом зрителей, можно и в самом деле не дождаться их в конце -- если дорога окажется и не дорогой вовсе, но лишь замкнутым кольцом одних и тех же телодвижений.
добавлю еще, что если сравнить "Историю", кстати, с таким же поиском себя и в себе из "Револьвера", то последний будет и кинематографичней, и уж, конечно, интереснее. впрочем, Эд Харрис все равно хороший, а то.
|
|
| голос |
[15:49 | 22-01-2006] |
неслучайные слова: литература/Фолкнер
чем же именно все-таки удивителен Фолкнер? и почему так сильно держит меня за самое внутри, да никак не отпустит.
читать его неимоверно сложно -- отстутсвующая, казалось бы, нить повествования, где на поверхности видны лишь какие-то отдельные этой дороги участки, рассказанные словно назло читателю остроугольными-многоэтажными фразами-монстрами, каждая из которых и оглушает, и отвлекает от собственно истории, которую (вдруг понимаешь) ты перекраиваешь и перестраиваешь сам заново -- так Сартр писал о "Шуме и ярости", что<...> прежде всего читателя поражает странность повествования. Почему Фолкнер разломал на куски временную линию? <...> Читатель оказывается перед искушением -- расставить хронологию и героев по местам <...> Но останавливается, понимая, что рассказывает нечто совершенно иное. почему он создает героев, лишенных даже лица, но ощущаемых и принимаемых только с рассказов других, зачастую совсем второстепенных действуюших лиц?
ты считаешь про себя:У Джейсона и Кэролайн Компсон было три сына и дочь. Дочь <...> отдалась <...> забеременела <...> вышла замуж... но затем видишь, что важно, что написал Ф. совсем не эту историю, но то, что кусочками глины к колесу повозки, что между как раз таких вот изломов и заботливо разрезанной ножницами картины: важно то, что существует между событий, наслаивая их одно на другое, как наслаивается у дерева кора -- год за годом, за кругом, собирая и соединяя в первую очередь именно "тяжбу человеческого сердца самим с собой", да так, что болит это сердце, что разрывается оно вслед за тем самым (что виден сейчас) на коре изломом. и где излом этот есть не история опять-таки, но как раз больше и важнее -- сам человек, с его "одиноким голосом", сам человек, который никогда -- Ф. хочет -- не станет толпой.
не станет, но наоборот, оказывается один между вдруг сковавшим его миром и собственным этого мира пониманием и осознанием -- когда мир этот проходит, сминая, сквозь, словно множественнные пули вдруг навылет, вынося каждый кусочек наружу, в безвоздужное пространство, где и места-то никому больше нет, но только бесконечный поиск себя, и того, как ты сможешь это выдержать. и пройти:It's not when you realize that nothing can help you - religion, pride, anything - it's when you realize that you don't need any aid. пройти сквозь все то, что ты впитал с самого рождения, несешь внутри, где каждый квадратный сантиметр истории твоей жизни связан с таким же сантиметром всей неизменности и неразменности общности и опыта других, что проявляется потом в каждом пусть даже рассказе или фрагменте только, будучи сконцентрирован с удивительной силой в нем одном, персонаже, чьи именно зазубрины-то вдруг и рвут такую ожидаемую и восстанавливаемую затем линию, сюжет:"Квентин с этим вырос; даже самые эти имена были взаимозаменяемы и почти что неисчислимы. Его детство было полно ими; в самом его теле, как в пустом коридоре, гулким эхом отдавались звучные имена побежденных; он был не реальным существом, не отдельным организмом, а целым сообществом. Он, как казарма, был наполнен упрямыми призраками со взором, обращенным назад" оттого и Йокнапатофа, связанная такими нитями, становится не только каким-то мифическим округом, но местом и вселенной, основой мироздания, где ни прошлое, ни будущее не противоречат более друг другу, а соединяясь снова и снова, вовсе останавливают свое течение, со страшной силой взрываясь в нас самих:The past is never dead. It's not even past. в нас самих, в героях, что должны пройти сквозь и эти стены, сквозь и самое себя, что должны пройти и понять -- куда, куда и как идти, и где же они, -- "где мы?": Фолкнер рссказывает не истории, но людей, что куда важнее и сильнее; куда больнее.
|
|
|
|
